Житейские байки: Деньги не пахнут

  • Дата: 20:37 14-06-2015
  • Просмотров: 1333
  • Печать

Были некоторые сомнения, печатать или нет эту веселую историю. Все-таки главный герой здесь - христианская церковь. А шутки над религией теперь тема больная. Но потом решили, что подшучивать над собой может только очень уверенный в себе человек. Или организация. Ведь дошла же до нас эта история из глубины лет. Сохранилась. Почему же и нам нынче над ней не повеселиться?

В Европе бушевало Возрождение, а с ним вера в возможности человека и любование его телом, как венцом творения Создателя. Все, что было связано с тьмою Средневековья, становилось немодным. Поэтому, осмотрев как-то роспись в храме, настоятель одного монастыря грустно вздохнул про себя:

- Почернела вся, обсыпалась. Да и прихожане ропщут, мол, лики неблаголепные, худосочные. Сплошная остуда вере. Надо бы переписать… Да где уж нашим богомазам. Тут талант нужен, искра Божья…

И на монастырском совете было решено пригласить для росписи художника. Хорошего! Конечно, мечталось, чтоб не хуже, чем в Сикстинской капелле, но на Микеланджело даже у такого богатого монастыря денег не хватило бы. Посему было решено звать одного из его учеников. Или вот, Рафаэль, тоже ничего себе Мадонн пишет. И у него ученики ведь тоже есть! Поискать только надо. Пусть ученик известного художника станет, как бы, менеджером проекта. Задаст основные сюжеты, колорит. А на подтанцовках, пардон, на подмалевках, монастырские богомазы подмастерьями поработают.

Сказано, сделано. Пригласили одного из известных учеников великого Мастера. Писал он не хуже учителя и был прославлен своими работами. Приехал, осмотрел, составил смету… И монахи принялись скрести свои бритые макушки. Такую деньгу им было не осилить. Пробовали торговаться, но художник знал себе цену и был тверд, как скала.

Неча делать, настоятель кинулся искать спонсоров. А, пока суть да дело, художник оставался в монастыре. От скуки он пил, гулял, волочился за местными красотками. То есть, вел жизнь самую богемную, как им, художникам, и полагается.

B конце концов, в монастырь явилась делегация прихожан:

- Или дайте этому мазиле работу или отправьте взашей! Пьет и хулиганит, за всеми юбками волочится. Никакого спокою! Только и делов теперь, что за дочерьми и женами приглядывать. Работать некогда! Еще пара недель простоя и нечем церкви десятину будет платить!

На это крыть было нечем. Благолепие, оно конечно, важно. Но деньги еще важнее, без них монастырю не житье. Поэтому художнику велено было собрать свои манатки, и чтобы утром духу его не было! А на все возражения, что мол, пока сидел тут у вас без дела, поиздержался, ответ был один:

- Пить надо меньше! Надо меньше пить!

Художник почернел лицом и ушел к себе. Утром его уже след простыл, и днем отец-эконом послал служку навести порядок в отпустившей келье.

Но уборки не случилось. Из кельи художника служка вылетел так, как будто в него кипятком плеснули, и помчал во всю прыть к эконому. Назад они бежали уже вдвоем. Заглянув на минуточку в келью, парочка с перекошенными лицами метнулись прямиком к настоятелю, подобрав полы ряс для скорости. На следующем этапе эстафеты к келье спешило уже трое – служка, эконом и настоятель. Остальные монахи побросали работу, дивясь на невиданные забеги начальства, и гадая, что же такое мог сотворить напоследок этот неправедный мазила?

Настоятель пробыл в покинутой келье художника довольно долго. На все расспросы удивленных монахов служка с экономом, стоявшие на часах под дверью, только поносно ругались и грозились всяческими карами. Отче же вышел из кельи, покачиваясь, и осел кулем. Ноги подогнулись. Сам он дальше идти не мог, монахи свели его под руки. Служка, тем временем, забил окно и дверь кельи дубовыми досками. Да еще и охрану поставили, чтобы любопытные монахи в щелочки не подглядывали. Дабы случайно не прознали, что там обиженный художник учудил.

Настоятель болел несколько дней. Когда монаху стало лучше, под его светлые очи были вызваны все монастырские богомазы. Затем синклит проследовал в келью изгнанного художника. Вышли же оттуда все с лицами красными, как после бани, и с глазами, потупленными долу. А еще потом заприметили монахи, что опосля сего события богомазы несколько недель кряду торчали в проклятой келье с утра до ночи. И на расспросы:

- Что вы там делаете? - только отмалчивались.

Пожужжали, пожужжали монахи на эту тему, да и замолкли. Поскольку самых говорливых и любопытных тут же посылали на тяжелые работы. Да и новые, более интересные события, начали вокруг монастыря твориться. Появились сначала в округе, а потом и по всей стране, картинки прелестные. На них мужчины и женщины занимались разными непотребствами сладострастными. Причем персоны эти выполнены были, как бы говорят сейчас, на высоком художественном уровне, в стиле натуралистической живописи эпохи Возрождения. Так что любо дорого было посмотреть. Был отдан приказ – ловить, изымать и наказывать. Строго!

А еще через некоторое время прибыл в монастырь другой известный художник. И хотя запросил он сумму вдвое от своего неудачливого предшественника, деньги ему были тут же выделены, и работы начались. Мастер очень был удивлен умелостью поставленных ему в помощь богомазов. В частности, познаниями в человеческой анатомии, что было весьма необычно для средневековых монастырских художников в те года. И припер одного из них к стенке:

- Где так анатомии выучился? Могилы тревожил и покойников выкапывал? Колись, или сей момент куда надо настучу…

И поведал ему трясущийся служка, что первый неудачливый соискатель, проиграв тенедер на роспись монастыря, в гневе, за одну ночь, талантливо расписал стены и потолок кельи летописью своих похождений с местными красотками. Со всеми подробностями и в разных позах. Уменье не проешь, одним словом. Отец же эконом, в гневе, хотел было сначала прелестные картинки замазать. Но, вспомнив, сколько стоят работы этого хулигана, решил извлечь из всего этого свинства кусочек ветчины. Сей хитроумный Макиавелли велел местным художникам поучиться на трудах мастера, тщательно их копируя. Настоятель самолично провеял, как идет дело, и все картины забирал себе. Мастера работали, пока руку не набили. Потом росписи в келье замазали. Это было все, что знал богомаз.

Но он не знал, что отобрав лучшие копии, настоятель вызвал к себе граверов. Были и такие специалисты при монастыре. И пошел работать печатный станок! А продажей картинок, отпечатанных с гравюр, была быстро собрана необходимая для росписи церкви сумма. Народ повалил в монастырь, и еще долго, много-много лет, потом любовался замечательными росписями. Pecunia non olet - «деньги не пахнут»?

новости партнёра
Новости от RED TRAM